Дневник горного летнего похода 2002 год. Северная Осетия, Алагирский район, Цейское ущелье.
Дневник горного летнего похода 2002 год. Северная Осетия, Алагирский район, Цейское ущелье.
Публикуется на страницах этого сайта с разрешения автора дневника Банасюкевича Д.В.
Васильев С.И. - руководитель, инструктор.
Васильев С.С. - участник с горным опытом.
Черникова Е.В. - новичок, завхоз, главный фотограф.
Банасюкевич Д.В. - новичок, автор дневника.
5 июля 2002 г. пятница
Поезд отправлялся с Казанского вокзала в 21.12. Серёга и я собрались слинять с работы пораньше, часов в пять или в начале шестого? Ничего не получилось. Только лишь мы собрались разослать коллегам пожелания на время нашего отсутствия, как выключили свет. Сеть, в с ней и почта сразу приказали долго жить. В итоге мы выскочили с работы около шести в изрядном цейтноте.
Договорились встречаться внутри вокзала у табло с информацией об отправлении поездов. Хотели встречаться в восемь вечера. Я вышел из перехода в зал меньше, чем за полчаса до отправления. Никакого большого табло найти не удалось, и я начал озираться вокруг в поисках знакомых лиц. Почти сразу меня увидела Катя, которая вместе со своим отцом выслеживала опаздывающих. (А теперь представьте ситуацию – осталось 30 минут до отправления поезда, в поход мы собираемся вчетвером, одного участника нет, телефона у него тоже нет, оставалось только ждать. А он приходит такой, как ни в чём не бывало...; прим. ред.
Мы втроём быстро добрались до нашего вагона №6 и присоединились к Серёге, Серафиму Ивановичу и Андрюхе Фёдорову, который пришёл нас проводить, за что ему полагается большая благодарность и пиво. Пиво мне, кстати, сразу и вручили. Я его с удовольствием выпил и мы отправились на юг. Катя и Серёга ехали в купе с какой-то семейной парой, Серафим Иванович – с семейством с ребёнком, а я с семейством с двумя крикливыми детьми. Когда мы все покушали в купе Серёги и Кати и разошлись по своим местам, в моём купе уже все спали. На следующее утро в половине восьмого утра дети уже вопили.
6 июля 2002 г. суббота
Отоспаться нормально мне не удалось из-за соседства с детьми. Всю эту субботу мы провели в дороге, и ничего особенного с нами не происходило. Стоит упомянуть пару закупок черешни и вишни на промежуточных станциях, да неудачный поход в вагон-ресторан, в которой я и Катя приобрели по одной шоколадке. (После чего мы и съели по шоколадке, кстати, это была моя последняя шоколадка перед семидневной бесшоколадной диетой.; прим. ред.).
7 июля 2002 г. воскресенье
Во Владикавказ поезд должен был прийти в девять утра. Ещё вчера было ясно, что поезд здорово опаздывает (больше, чем на час). Дети, тем не менее, вопили уже в семь утра. Хорошо, хотя бы, что они вылезли на предшествующей Владикавказу станции – в Беслане. Благодаря этому мы смогли устроить лёгкий завтрак в моём купе между Бесланом и Владикавказом. С самого утра по вагонам начали ходить граждане, которые, проходя мимо каждого купе, вопрошали с характерным акцентом: «Кто ещё остался без водителя в Грузию?». Интересно знать, нельзя ли с этими бомбистами попасть в Грузию без загранпаспорта и т.д.? Вообще фирменный поезд «Северная Осетия» не произвёл хорошего впечатления. Никакой раздачи чая 3 раза в день, как предусмотрено правилами, не было и в помине, кипяток в вагоне закончился к середине основных суток пути (т.е. вчера), туалетной бумаги на месте не было. От Беслана до Владикавказа (около часа пути) туалеты вообще не открывались. Ещё из Москвы Серёга вёл переговоры с МЧС-овцами, на которых вышел через старых знакомых своего отца, на предмет того, чтобы нас встретили на машине. Когда мы вылезли из поезда и пошли на разведку (Серёга и Серафим Иванович), оказалось, что на привокзальной площади встречающих нет. Ехать на попутке желания не было, т.к. непонятно было сколько это в итоге будет стоить и докуда мы, вообще говоря, доберёмся. Как потом оказалось, желание это было правильным. Серафим Иванович с помощью мобильника пытался достать МЧС-овский транспорт. (Картина было достаточно печальная. Толпа народа, которая выскочила из поезда, уже давно разошлась и мы одиноко стояли на платформе со своими рюкзаками в чужом городе, со слабой надеждой куда-либо уехать. Серафим Иванович долго звонил по всем возможным телефонам, по которым давали другие координаты, по которым отвечали жёны работников МЧС. В конце концов, всё же нашёлся человек, обещавший забрать нас с вокзала и отвезти в Цей.; прим. ред.).
Мы складировали рюкзаки в сквере перед вокзалом и начали ожидать результатов переговоров. Примерно через полчаса появился плотный седоволосый мужик в зелёной футболке и пожал нам руки. Серафим Иванович как раз в это время выискивал цвета МЧС на площади. Он вернулся как раз в этот момент. Мужик оказался старым приятелем Серёгиного отца. Они тепло поприветствовали друг друга и мы отправились таскать вещи в машину. У Володи (так звали нашего водителя) был замечательный потрёпанный «козёл», который мы и забили доверху собой и своими вещами. По дороге Володя рассказал о последних событиях и о состоянии альплагерей. Последствия наводнений мы могли наблюдать на следующий день на пути в Цейское ущелье. Володя пригласил нас переночевать на т.н. «хуторе» МЧС, чтобы у нас не было проблем с пограничниками, которые разместились в ущелье; нужно было получить соответствующие пропуска у их начальства, которое в воскресенье не принимало и вообще разместилось за пределами города. Туда нужно было отправляться на следующий день, а пока мы поехали на хутор. Там было всё замечательно. Мы несколько раз попили чая в домике, в котором всё говорило, что здесь живут спасатели: фотографии вершин, плакаты, медаль и грамота за, кажется, второе место в соревнованиях по пятиборью спасателей. На ночь мы удобно разместились внутри служебного крытого Камаза, а перед этим успели погулять по окрестностям, сходить в какое-то кафе в соседней военной части, вертолёты которой взлетали и садились буквально в двух сотнях метрах от хутора, и также посетить местный МЧС-овский душ с горячей водой, который нам предложили радушные хозяева. (Кроме того, мы сделали большой круг по ближайшему полю, запечатлели Казбек и выслушали поучительную историю про чисто женское восхождение на Эльбрус, закончившееся трагедией. А душ был действительно замечательный, особенно если учесть, что следующий состоялся в сауне дней через 10. ; прим. ред.) (да не на Эльбрус, конечно (там не должно быть так жутко), а на пик Коммунизма. Наш редактор обожает шокировать людей оговорками. Незадолго до нашего предприятия она заставила ловить челюсть продавца спортмагазина, которому заявила, что да, мы идем в горы в первый раз и пойдем... на пик Победы :)) прим. автора).
8 июля 2002 г. понедельник
Вставать нужно было пораньше, т.к. в восемь должен был приехать Володя и везти нас к пограничному начальству. Так и получилось. Мы поехали за город. По дороге слушали Володю и любовались Казбеком. ВЧ находилась недалеко от подножия Столовой Горы по пути в Грузию на военно-грузинской дороге. Мы сдали паспорта Серафиму Ивановичу и он пошёл добывать пропуска. Минут двадцать дожидался окончания какого-то местного мероприятия (типа разводки), а потом скрылся за воротами ВЧ. Там он провёл более часа, а мы в это время жарились на солнце и наблюдали за овцами, которых какой-то военный выгнал с чужого огорода. (Не знаю кто как, а я ещё и переживала из- за Серёгиного паспорта, по которому могли не дать пропуска, тем более, что Серафим Иванович изрядно задержался. ; прим. ред.).
Наконец пропуска были добыты, мы погрузились в машину и поехали к месту нашего основного назначения. По дороге заехали на рынок в городе, где запаслись помидорами, огурцами и фруктами в дорогу (ещё мы купили хлеба ; прим. ред.), а Серафим Иванович купил ещё три свечки, т.к. со светом в лагере ожидались проблемы. Сначала дорога шла по равнине, только слева на горизонте виднелись какие-то вершины. С этих гор и шла недавно огромная масса воды, которая устроила здесь бедствие. Мы проезжали Терек, Ардон и ещё несколько более мелких речек и видели следы наводнения: подмытые берега, кусты и деревья, лежащие в уже сухих местах русел. Всю дорогу Серафим Иванович, который сидел рядом с водителем, обсуждал с ним сегодняшнюю ситуации в альплагерях и вокруг них и дела минувших лет. Остальные ели абрикосы и бананы и слушали старших. На дороге постоянно попадаются телеги на ослиной тяге с колоритными погонщиками в кепках. (И неизменной веточкой с зелёными листиками в руке ; прим. ред.).
Постоянно попадаются коровы, которые бродят, где им вздумается, например, постоянно стоят или лежат посередине дороги, при этом на проезжающий транспорт не реагируют. Мы добрались до городка Алагир, где свернули на Военно-Осетинскую дорогу. Движение по ней до сих пор ограничено; как хорошо, что мы дождались Владимира Тимофеевича и не поехали на местных бомбилах, иначе нас бы тут могли и завернуть. (Нас бы тут точно завернули, как и все другие машины, скопившиеся возле постов. Как объяснил Володя, идёт ремонт дорог, кое-где для проезда осталась только одна полоса, и лишние машины очень мешают транспорту, проводящему ремонт, так что всех лишних туда не пускают ; прим. ред.).
Машин стало меньше, местность стала холмистой, стало больше коров, которые в подавляющем большинстве имеют рыжий окрас. Вскоре начались туннели, в которых не было освещения, размытые берега Ардона, обилие дорожной техники. Мы оказались в ущелье, на дне которого Ардон нёс нам навстречу свои мутные воды, а по бокам возвышались скалы. Те, которые стояли справа, были признаны «Драконьими» за схожесть со скалами в том замке в Heroes III, где разводят золотых драконов. При въезде в это ущелье на скале находится монумент – Святой Георгий, который нам запечатлеть не удалось, т.к. фотоаппараты оказались где-то на дне рюкзаков. Поездка по ущелью произвела массу впечатлений. В руслах маленьких сейчас ручейков видны следы мощных селей и оползней, во многих местах дорога снесена и ехать приходится по старой узкой грунтовке, которая чуть дальше от реки. Оказалось, что здесь сносило мосты и затапливало электроподстанцию, и опоры линий электропередач смыло. Очень интересно было смотреть на посёлки, которые мы проезжали. В некоторых из них имелись дома в 5-9 этажей. Выходишь из такого дома; с одной стороны дорога и сразу река, с другой стороны гора вверх уходит. Попадаются строения, сложенные из камня, выглядят старинно и красиво. Пересекли Ардон ещё раз и свернули направо в наше Цейское ущелье. На въезде в него имеется ещё один момент – сидящий персонаж местного фольклора с посохом (повелитель лесов). Наша машина продолжала карабкаться наверх по берегам притока Ардона – Цейдона. Цейдон гораздо уже Ардона, но очень бурный и чистый. До лагеря оставалось совсем немного, мы проехали место, где давно погибли какие-то эстонские альпинисты, проехали здоровенный портрет отца народов, выполненный на огромном валуне и минут через 20 въехали за проржавевшие ворота альплагеря «Торпедо». Проехали через территорию нового, построенного местной таможней горного отеля и подъехали к домикам КСП (контрольно- спасательного пункта). К нам вышел местный сезонный сотрудник МЧС, а по совместительству известный альпинист Борис Николаевич с супругой Людмилой Константиновной. Судя по всему, они были рады редким гостям. Еле-еле нам удалось всучить им бананы и конфеты, которые мы везли им в подарок. Мы заняли две комнаты в одном из домиков и достали наш новый примус. Впервые он был использован на хуторе МЧС и отлично себя зарекомендовал. Далее для акклиматизации была запланирована прогулка вверх от лагеря вдоль канатной дороги к зелёному холму, на котором находится верхний пункт канатки. До него мы не добрались. Здорово сказывалась высота и отсутствие хорошей спортивной формы. Никак не могли привыкнуть к красоте вокруг. Ещё с нами увязалась немецкая овчарка, которая по слухам принадлежала лагерю «Орбита», который в свою очередь принадлежит НПО «Энергия». Мы её отгоняли, наверное, не слишком активно, поэтому она продолжала сопровождать нашу компанию. Мы сделали несколько снимков и вернулись в альплагерь. На вечер мы пригласили наших хозяев на ужин и спирт. Приглашение они приняли и вечер прошёл в интересных рассказах. Ночью внутри стен бегали мыши и не давали спать, а в остальном, устроились мы отлично.
9 июля 2002г. вторник
Подъём был назначен на 8.00. Сегодня нам предстояло добраться до т.н. «свинячьих» ночёвок, которые официально назывались «верхние ледовые» ночёвки. Мы должны были сделать т.н. заброску, т.е. припрятать в этом месте некоторые продукты, газовые баллоны и палатки. Примерно до середины пути нас взялся сопровождать сам Борис Николаевич. Он, кстати, нашёл для нас восемь лыжных палок, с которыми удобно ходить по пересечённой местности, т.к. свои мы благополучно забыли в поезде. Мы позавтракали, обули наши новые вибрамы и пошли. Сначала путь лежал вниз к мосту через Цейдон, но халява быстро закончилась. Мы перешли грохочущий Цейдон по мостику, проезд через который для машин закрыт ввиду его хлипкости и по левой стороне Цейдона начали подниматься по ущелью. Дошли до пограничной заставы, показали свои пропуска и пошли дальше. (Борис Николаевич при этом произнёс волшебное слово типа «А я местный», и его тоже пропустили; прим. ред.). Начальник погранцов поинтересовался, до какого места мы собираемся ломиться, показал щенка по имени Цей, который строжил палатку. (Кстати, мы ответили ему, что идём на Ночёвки, Верхние Ледовые, поэтому он очень удивлялся, когда в тот же день мы сползали вниз по той же тропе; прим. ред.).
Наша овчарка увязалась с нами. Часа два мы неторопливо набирали высоту по некрутой лесной тропе вдоль левого берега Цейдона. Погоды была отличная: светило солнце, на небе наблюдались лишь редкие облачка. Тропу нашу пересекали мелкие речки и ручейки. Относительно норм мы двигались очень медленно. На втором привале Борис Николаевич попрощался с нами и отправился вниз на КСП. Мы взвалили рюкзаки и отправились дальше. Лес кончился, начались камни, изредка поросшие кустами, оранжевыми маками и незабудками. На больших камнях палки мне мешали, и я взял их в руку и начал прыгать без них. Пока сил было много, я, видимо, отрывался от коллектива, чем вызывал недовольство Серафима Ивановича («Создавал нервную обстановку», которую я успешно успокаивала, тормозя наши перемещения ; прим. ред.).
Потом сил на это уже не осталось. Мы продолжали брести по камням. Слева показался язык ледника, из под которого из ледяной пещеры и вытекал Цейдон. Справа от нас с крутого склона сбегала под край ледника Уилпатинка, которая течёт от подножья Уилпаты – самой высокой вершины этого района. У ледника она разбегается на несколько рукавов, но после дождя или в период сильного таяния снегов переправиться через неё весьма проблематично. Решили вылезти на ледник по снежному мостику, который попался перед подъёмом на язык ледника. Серафим Иванович легко перебрался через пару метров снега. Катя была потяжелее и провалилась, чем попортила нервы мне и Серёге. Провалилась она, правда, неглубоко, примерно на полметра и испугаться не успела. (После этого я получила целеуказания не прыгать так резко, а нагружать хлипкие конструкции плавно, что я и делала весь оставшийся поход, при этом жутко тормозя передвижение группы, поскольку, по моему мнению, нехлипких конструкций в горах просто нет, за исключением, разве что некоторых скал.; прим. ред.).
Короче говоря, мы вылезли на язык ледника, который был весь усыпан камнями. Медленно двинулись вверх по камням, старательно обходя выступающие из-под камней ледяные уклоны. (Лезть по льду бесполезно, а там где на нём камни – вполне реально. ; прим. ред.) Было немного не по себе, с непривычки язык ледника казался подозрительным, особенно Кате после её «удачного» прохода по снежному мостику, который просел. Руководитель нас успокоил, сказал, что всё в порядке. (Это ещё мягко сказано, у меня приключилась запоздалая истерика, минут этак на десять, поскольку мы двигались по льду, под которым в некоторых местах протекали ручейки, и вообще не было очевидно, что мы не провалимся в один замечательный момент под лёд, толщина которого под нами уже составляла десятки метров. Я, конечно, десять раз прокляла эту дурацкую идею пойти в горы, а грела меня только мысль, что у меня есть все шансы умереть быстро и не мучиться. В результате моего концерта мне разгрузили рюкзак, и мы двинулись дальше. ; прим. ред.).
Мы двигались по самому высокому из каменистых гребней языка, вытянутых вдоль него. Справа и слева от языка вскоре потянулись морены – осыпные склоны из камней и пыли. Впереди ущелье уходило вверх: слева ледопадом, а справа – узким снежником и гладкими скалами – бараньими лбами. На ледопаде лёд не падает в прямом смысле слова, просто это участок с большим наклоном, который выглядит нагромождением глыб льда. Иногда куски срываются, тогда свежие сколы можно определить по голубоватому цвету льда. Каменистая часть языка впереди закончилась и мы стали уходить вправо к ручью, бегущему между моренным склоном и нашим льдом. Под ногами был пологий мокрый лёд с каменной крошкой, которая и придавала уверенности ногам. Перескочили через ручеёк и подошли к морене. Это было последнее серьёзное препятствие на сегодня. Хорошо ещё, что склон был сырой, можно было пытаться делать подобие ступеней. (В этот раз он как раз не был сырой, и подъём был сложный, так же, как и в шестой раз, когда мы ходили по этой морене, где я всё-таки съехала и покорябалась. ; прим. ред.) Выяснилось, что Катя очень не любит моренные склоны, ей даже пришлось оставить посередине свой рюкзак. Серёга потом ходил за ним и сбросил камень, который задел за рукав моего анорака, но меня не очень напряг. Вообще, падающие по склону камни как-то меньше напрягают, чем неустойчивые «живые» под ногами. Эти коварные какие-то. Наконец подъём преодолели и вот тебе на – за краем склона открывается зелёный альпийский лужок с кустами рододендронов и журчащим ручьём. Когда-то здесь ставили одновременно несколько десятков палаток, вот тогда то эти ночёвки и становились «свинячьими». До сих пор видны многочисленные импровизированные столы из камней, где кучковались альпинисты. Мы сбросили увесистые рюкзаки и пообедали. Катя почти ничего не ела. Решили, что у неё наблюдается «горняшка» - горная болезнь. (В результате меня подкармливали всякими вкусными вещами типа помидоров и хлеба, от которых я не откзывалась. Кстати, если кому интересно, то признаки «горняшки» таковы: болит голова, тошнит и наблюдается слегка шальное состояние. ; прим. ред.).
На первое был то ли борщ, то ли рассольник, сейчас уже точно не помню, но на второе была сублимированная пшеничная каша, которая вызвала у меня негативную реакцию, т.к. была ещё и совершенно не жидкая. (А суп всё таки был рассольником, говорю вам точно, как Завхоз. ; прим. ред. ) Каши в итоге оставалось ещё изрядное количество, которое мы скормили собаке. Несчастная псина добралась с нами до ночёвок! (После обеда я немного пришла в себя, улыбнулась, оценила наконец красоту окружающей местности, красота эта действительно ни с чем не сравнима, особенно когда ты впервые раз в горах. Так что я схватила фотоаппарат и побежала фотографировать росшие на склоне многочисленные рододендроны и другие виды, что Вы и сможете наблюдать их на фотографиях, которые, к сожалению, не передают всей прелести этой местности. ; прим. ред.) Расслабляться было некогда, особенно с учётом нашей отвратительной скорости. Сложили всю будущую заначку в большой пакет и оттащили вверх к подножью скал с целью припрятать в камнях. Так и сделали. Собрались, одели ненавистные уже вибрамы и пошли обратно вниз. Опять морена (привет Кате), ручеёк, ковыляние по каменистому леднику, прыжки через Уилпатинку. Мы сделали всего одну остановку на обратном пути, на камнях неподалёку от начала лесистого участка – Катя ещё не до конца акклиматизировалась. На мне высота сказывается пока только тем, что утомляемость стала больше, сказывается уменьшенное количество кислорода. Постепенно добрались до пограничников, у которых есть секреты и гораздо выше заставы, судя по тому, что двое погранцов незаметно появились у нас за спиной, когда мы переправлялись через один из ручьёв на подходе к заставе. Вернулись на КСП в половине девятого. Раньше, по словам С. И., позже восьми возвращаться в лагерь было нельзя, это было правилом.
10 июля 2002 г. среда
На сегодня были запланированы занятия на скалах. Место для занятий расположено на левом берегу Цейдона, по виду, а не вверх от моста. Вначале тропы на дереве висит табличка, которая сообщает о том, что дальше находится осетинский храм Реком – т.н. мужское святилище. Здесь нельзя сквернословить, разговаривать громко. Женщинам вообще запрещено приближаться к Рекому. Мы прошли по узкой тропинке над Цейдоном и несколькими мостиками до Рекома, который представляет собой небольшой деревянный бревенчатый домик без окон и с деревянными колоннами и коньками. У стены Рекома стоят несколько охотничьих трофеев – рогатых черепов. Поодаль сооружены несколько столов со скамейками. Мы разместились на одном из них и начали изучать узлы и тренироваться их вязать. Потом первый раз одели обвязки, соединили верхнюю и нижнюю часть обвязок репшнуром, привесили карабины. Потом одели вибрамы и пошли через крапиву под скалы. Пролезли по ручью и камням по кулуару (овраг, который тянется снизу вверх вдоль горы (или миниущелье)) и подошли к тренировочным скалам высотой около десяти-двенадцати метров. На эти скалы можно забраться по тропинке и с другой стороны и встать на страховку. Мы с Катей принялись расчищать стартовую площадку под скалами. Мы очень быстро выдохлись, т.к. пришлось в полной амуниции заниматься уничтожением крапивы и борщовника. Тем временем С.И. и Серёга влезли на скалы с другой стороны и устроили страховочный пункт. Вскоре Серёга прибежал вниз и стартовал первым, прицепив конец страховочной верёвки себе на грудной карабин. Лез он спокойно и уверенно, сказывались детские лазания по деревьям и, видимо, всё-таки некоторый горный опыт.
Потом хотела лезть Катя, но Серафим Иванович предпочёл меня. Я потратил гораздо больше времени, чем Серёга, наверное из-за того, что слишком тщательно выбирал положение на скале, и это являлось следствием неуверенности. Однако я влез, и это уже было хорошо, т.к. Катя в этот день так и не одолела подъём. Сказалась всё та же неуверенность в собственных силах. Мы с Серёгой влезли по нескольку раз, а Серафиму Ивановичу так и не удалось загнать Катю наверх, хотя он и руководил её действиями снизу пока мы стояли на страховке. (Дело было так: Серафим Иванович встал у скалы, в опасной зоне под тем, кто лезет, короче, где стоять нельзя. И от туда давал мне ценные советы. Но первое же препятствие поставило меня в тупик тем, что там абсолютно не было зацепок для рук, а доверить только ногам своё бренное тело не предоставлялось возможным. Так что я минут десять постояла на «балкончике», пытаясь найти нормальные зацепки для рук, но подтянуться так и не решилась, поскольку их не нашла, а ногам в вибрамах не доверилась, поскольку их жёсткая подошва не придаёт уверенности, ибо не чувствуешь опоры. За это время за мной влезла собака (дальше неё мне влезть не удалось), я получила много ЦУ, а потом Серафим Иванович и сам поднялся ко мне и показал несколько вариантов преодоления сложного места. Ничего не помогло и мне пришлось крикнуть «выдай» тем, кто меня страховал, чтобы верёвка дала мне возможность спуститься вниз. ; прим. ред.).
Далее мы спустились к рюкзакам, оставленным недалеко от Рекома и пообедали. Овчарка опять была всё время с нами. Она не только пролезла до нашей стартовой площадки, но и вскарабкалась по той крутой тропе на страховочный пункт наверху скалы. Поскольку был уже вечер, решено было занятия на сегодня закончить. Мы собрали шмотки, сняли ненавистные обвязки и отправились по тропе над Цейдоном на КСП. По дороге фотографировались сами и фотографировали природу, в частности бабочек, на которых чуть не наступили. Вечером опять пригласили хозяев КСП на ужин. Они принесли целую сковороду жареных подберёзовиков, которые были оценены по достоинству. Мы опять с удовольствием выслушали массу интересного и поделились своими планами.
11 июля 2002 г. четверг
Это был второй и последний день скальных занятий. Поскольку мы изучали работу с узлами и верёвкой накануне, мы успели сделась два подхода – до и после обеда. Серафим Иванович был полон решимости затянуть всё-таки Катю на скалу, и нужно сказать, что ему это удалось. Этому способствовало ещё и то, что Серёга с Катей сменили вибрамы на лёгкие кроссовки и лазили в них. Я же решил, что раз наверху нам предстоит скакать в вибрамах, то здесь жалеть ноги не стоит, поэтому я и остался в них. С нашей скалы было сброшено два страховочных конца, и сегодня мы лазили и справа и слева. Для первого успешного преодоления скалы Кате пришлось привесить на карабин ещё одну верёвку, за неё надлежало подтягивать её в ответственные моменты, но этого делать не пришлось. (В этот день мы с ребятами поднялись к подножью скалы, С.И. встал на страховке и очень скоро я осталась одна с фотоаппаратами и несколькими комплектами ботинок, ибо все забрались наверх. Когда я совсем потеряла надежду, минут через 15, Серафим Иванович наконец появился со стороны речки, он спустился с места страховки вниз и затем поднялся ко мне вверх. Затем со скалы спустились две верёвки (при том, что все лазили по одной), и только тогда я поверила, что про меня не забыли. ; прим. ред.) Подбадриваемая Серафимом Ивановичем, Катя победила препятствие, находясь на двойной страховке. (В тапочках лазить действительно очень удобно, но кроме того в этот день я нашла новую зацепку (приступочку) для ноги, которая позволила затем зацепиться рукой и влезть –таки на середину скалы. Путь наверх от этого места казался очевиднее, чем вниз, так что деваться было не куда. На финишном участке мне даже удалось даже слегка сорваться, но на верёвке я не повисла, а лишь соскользнула ногой немного вниз. Но это даже не было страшно, ибо скалы, в отличие от льда достаточно надёжные и если не оглядываться по сторонам, то то, что видишь в метре от себя особых опасений не вызывает. Конец красной речи. ; прим. ред.).
Далее она лазила практически без проблем, а Серёга вообще очень бодро, т.к. тоже был в кроссовках. Всех удивил Серафим Иванович. Когда мы втроём обсуждали наверху очередное восхождение, он спокойно влез безо всякой страховки по скале и присоединился к нам. Обедали мы сегодня под скалой, т.к. решили не терять времени на перемещение до стола и обратно, а заодно удалиться от Рекома, около которого мы сегодня кого-то видели. (Когда мы, сидя за праздничным осетинским столом, одевали на себя обвязки, у нас за спиной появились двое, явно осетин, в результате чего я стала усиленно завязывать ботинки, прячась за скамейкой и в кустах, и судорожно напяливать каску. Но всё обошлось, они не стали хвататься за кинжалы, а мирно уселись подальше от нас. ; прим. ред.).
С утра, перед облачением в каски и обвязки, мы померили свой пульс и обнаружили, что он в пределах 90 ударов, за исключением меня – сбегав за водой, я обнаружил 120 ударов. И во время обеда было 112 ударов, хотя я просто сидел и питался. Видимо незнакомая обстановка всё-таки давит, да и адреналин тоже присутствует. Короче говоря, я влез ещё один раз и окончательно остался на страховке, тем более, что до этого страховал мало. Постраховал и Катю и Серёгу. Страховка не пригодилась и это хорошо! Итак, скальные занятия подошли к концу, теперь предстояло всё это применить на практике. Мы сняли обвязки, спустились к Рекому, сфотографировали его и отправились на КСП. (Серафим Иванович подводил итоги дня, по которым рекордсменом по количеству подъмов явился Серёга – раз семь, Бен влез раз 5, и я – 4 раза, два раза по одному маршруту и два – по другому. Причём, когда я лезла по более простому, правому маршруту с расщелиной второй раз, С.И. назвал моё лазание «наглым», что я приняла за высший комплемент. ; прим. ред.).
12 июля 2002 г. пятница
В этот день мы сбежали от цивилизации на почти целую неделю, а поскольку лагерь официально не действует, то это вообще хорошо. Короче говоря, как говорит Серёга Лукашин, игнорировавший горы в пользу воды (как потом выяснилось - в пользу пешей Карелии; прим. авт.): «Авантюра, конечно, но зато какой размах!» Накануне наш руководитель поделился с Борисом Николаевичем планом наших будущих приключений. Он принял к сведению планируемый срок нашего возвращения – 18-е июля. Сборы наши заняли кучу времени, к тому же мы не торопились. В общем, вышли мы после обеда, т.к. в этот день нужно было лишь добраться до «свинячьих ночёвок», причём не с такими уж тяжёлыми рюкзаками. Собаку должно было заманить в дом и запереть там, т.к. «хозяева» с «Орбиты» так и не приехали, а мы совершенно не желали брать её с собой наверх. Все ещё раз пропитали вибрамы составом от намокания, надели их, надели фонарики (они же – бахилы, они же гамаши), взяли палки и снова отправились наверх. Маршрут от ночёвок на этот раз был несколько иной, а кроме того, погода день ото дня медленно, но верно ухудшается. После заставы, дождик, накрапывавший уже час, постепенно превратился в ливень. Ещё до этого мы надели анараки и каски для защиты от дождя, теперь же мы свалили рюкзаки у дерева и растянули полиэтиленовую плёнку над головой. (Вот там то я задумалась о бренности альпинизма в целом (в отличие от пешего туризма), и нашего существования в частности. Время было около половины шестого, идти оставалось ещё часа четыре, палатки у нас не было, а идти быстрее под таким дождём не представлялось возможным. А продвижение под таким ливнем, как сейчас – просто нереально. А после наступления темноты в горах вообще не ходят. Так что, не развернувшись обратно в этот момент, мы ставили под угрозу вопрос о нашей культурной ночёвке, тем более, что последние полтора часа ходу нашего маршрута – это ледник, на нём вообще не прикольно ночевать без палаток. ; прим. ред.).
Минут 45 мёрзли под грохот грома и Цейдона, который начал увеличиваться в размерах. Мелкие притоки Цейдона тоже очень быстро подросли. Первый мы перешли в этот раз гораздо лучше, чем раньше, т.к. те самые погранцы, которые от скуки три дня назад выслеживали нас (см. 9-е июля), показали тогда же мостик из брёвен, по которому ходят они сами. Через второй приток пришлось наоборот прыгать по камням, т.к. местный мостик состоял из двух крупных брёвен, которые сейчас были мокрые и не вызывали доверия. Лес кончился, начались камни. Сегодня мы шли по камням в несколько другом направлении. Так нам присоветовал Борис Николаевич, который сказал, что вылезать на язык ледника нужно не справа, а почти по центру – справа от ледяной пещеры по узкой каменной сыпухе. В итоге этот поход по языку оказался более экстремальным, чем три дня назад. Постоянно приходилось искать путь между ледяными участками, чтобы пройти по каменной насыпи. Пришлось пересечь одно неприятное место – ледяную протаявшую воронку с валуном внизу. Под валуном идёт трещина, в которой что-то гулко журчит и осыпаются мелкие камешки. Камней по склонам воронки очень мало и после нас стало ещё меньше. Со второго, более мелкого валуна, пришлось даже прыгнуть на щебёнку на другом склоне, которая норовила поехать вниз. Я шёл последним, т.к. мы с Серёгой получили указание, чтобы Катя не оставалась последней. В этом месте пришлось кинуть Катин рюкзак и палки через трещину Серёге. Жалко, что не осталось фотографий этого места, но в это время всем было не до того. (Это было не только здесь, но и в каждом интересном месте, в эти моменты всегда не до фотографирования. ; прим. ред.).
Попытаюсь набросить эскиз. Мы выбрались из воронки и пошли дальше. На фотографиях язык не кажется большим, но на месте мы так и не смогли понять, почему так и не увидели пути, по которому шли три дня назад. Тогда мы брели по каменистому гребню, а теперь постоянно попадались ледяные наклонные плоскости, поэтому приходится идти медленно, хотя скорость наша была явно выше, чем в первый раз. (Дождик прекратился, но было холодно, тем более, что мы были на сквозь промокшие, так что я быстренько переоделась в сухую маечку, почувствовала себя человеком, если это вообще применимо к подобным приключениям и поторопились вперёд, к зелёной тёплой поляне с палатками. ; прим. ред.) Мы потеряли время, когда пережидали дождевой заряд, да и вышли достаточно поздно, поэтому на морену лезли почти в сумерках. (В этот раз она была действительно влажная и идти по ней было проще, хотя рюкзак мне велено было кинуть ещё на середине подъёма. ; прим. ред.).
Дальше всё делали второпях, чтобы залезть в палатки до наступления полной темноты, ведь солнце заходит за вершины очень быстро, да и погода пасмурная. Быстро достали заброску (палатки, баллоны), быстро поставили палатки (хотя без колышков это было нелегко), быстро приготовили пищу и разместились по палаткам. (Когда я обсуждала это наше приключение с С.И., это был разговор оптимиста и пессимиста. Я радовалась, что дождь прекратился во время нашего перемещения по леднику и по камням, благодаря чему нам не пришлось ночевать на леднике без палаток, более того - мы успели поставить палатки, хотя готовить пищу нам пришлось уже внутри. Дождик как будто ждал, пока мы положим все вещи под тент, а затем основательно ливанул. Серафим Иванович, как руководитель, ответственный за успех нашего безнадёжного мероприятия, видел лишь отрицательные стороны в этом приключении – сравнение нашей скорости перемещения с загадочными цифрами, которые для меня выглядели лишь как приданье старины глубокой, было не в нашу сторону – мы не укладывались в нормативы раза в два с половиной. Кроме того, мы слишком долго копались при сборах и слишком сильно тормозили на «незначительных» препятствиях. Но при этом я не видела вокруг ни одной группы, не только идущей с такой скоростью, но и вообще никого, решившегося во время стихийного бедствия приехать в этот, к тому же считающийся политически неспокойным, район (по хребту проходит граница с Грузией), и без рации, вчетвером, уйти далеко в горы, куда не доходят даже пограничники.) Короче, по-моему, мы молодцы! Достаточно лирических отступлений, продолжим повествование. ; прим. ред.).
Ночью был дождь с порывистым ветром. Торцы палатки Шурика, в которой спали я и Серафим Иванович, не защищены тентом, поэтому ветер вдувал воду в палатку и она сползала по внутренней стороне палатки на пол. Пришлось положить в районе головы под коврик кроссовки и всю ночь протирать этот район палатки брезентовой рукавицей и тряпкой. (У нас ситуация была гораздо лучше, но я долго не могла заснуть из-за завываний ветра и шума речки, и в какой-то момент поняла, что мои ноги, находясь внутри спальника подмокают, поскольку клеёнка, служившая нам тентом сбилась и вода стекает по абсолютно промокающей тряпичной стенке палатки, в том числе и в спальник, который её касается. Набравшись мужества (ибо гроза и ливень не прекращались и вообще вне спальника было не жарко), я собралась вылезать из палатки, но тут осознала, что мне нужна верёвочка для фиксирования тента. Этой верёвочкой оказался шнурок из Серёгиного кроссовка, ибо шнурки из своих вибрамов я сочла стратегическими. Мои усилия оказались не напрасными – мне удалось спасти наши спальники и прочие вещи, лежащие в ногах от верного намокания. А утром мне пришлось объяснять Серёге, как выручили нас его замечательные шнурки; прим. ред.).
13 июля 2002 г. суббота
Этот день опять стал днём учёбы. Нас ждали ледовые занятия на леднике. Времени у нас было достаточно, поэтому мы не очень торопились. Спустились с моренного склона, перепрыгнули через ручеёк и пошли дальше по направлению к ледопаду. С собой имелись ледорубы, верёвка, обвязки и кошки. Камней на льду почти не осталось, повсюду мокрый лёд и ручьи, бегущие по нему. Нашли место для тренировки. Сначала тренировались ходить по наклонному льду без кошек. Там, где наклон небольшой, это вполне возможно, благо, лёд на леднике представляет собой спрессованную ледяную крошку, и поэтому вибрам держит ногу даже на уклоне градусов в десять. Потом мы одели кошки и немного походили в них. В кошках чувствуешь себя гораздо увереннее. Чем больше зубьев имеет контакт со льдом, тем лучше. Ступня должна быть параллельна поверхности, по которой двигаешься. На склонах этого добиться проблематично. Короче говоря, даёшь повышенную гибкость голеностопа! Вывод номер один – тренируйте голеностоп. Вывод номер два – не затягивайте слишком сильно верхнюю часть ботинок. Здесь впервые пригодились очки, т.к. хотя вокруг был не снег, света было с избытком, особенно в моменты, когда проглядывало солнце. Походив ещё немного в кошках и потренировав обращение с ледорубом, мы начали учиться рубить ступени. На каждую ступень уходит куча времени и сил. Не понятно, как можно куда-то продвигаться таким способом. По такому большому уклону можно двигаться методом «трёх точек». В этом случае ноги используют передние специальные зубья кошек для удержания на поверхности, а ледоруб кладётся на лёд, вбиваясь клювом в лёд прямо перед человеком. Спускаться, конечно, приходится задом.
Мы полазили ещё немного и пошли перекусить к рюкзакам. Здесь мы воспользовались нашими сухими пайками – перекусами, одели обвязки. Взяли верёвки и пошли ещё поближе к ледопаду, а точнее – на окончание ледопада, туда, где рубленые глыбы льда уже превратились в более-менее покатые ледяные холмы. Мы подошли к такому холму и продолжили повышать горное образование. Посмотрели, как забиваются и вытаскиваются ледовые крючья. Посмотрели на титановые ледобуры и поиспользовали их на страховке. Титановый ледобур – вещь замечательная; лёгкий и прочный, он закручивается и выкручивается без дополнительных инструментов, руками. Во время вкручивания он своей внешней резьбой режет лёд, а через полую середину выходят излишки льда. Держится он во льду отменно и даёт уверенность в страховке. Потом мы связались в связки и начали покорять ледяную горку. Первым отправился Серёга методом «трёх точек» с нижней страховкой через ледобур, которую я держал у подножья склона. Толку от такой страховки не было до тех пор, пока Серёга не закрепил ещё один ледобур посередине пути и не продел верёвку через карабины на ледобуре. Теперь я страховал его через верхний ледобур. Серёга не торопясь добрался до верха и осмотрелся. На макушке холма был совсем маленький карниз, куда можно было поставить ноги. Ну и ладно, в тесноте, да не в обиде. Закрутил Серёга ледобур наверху, и Катя отправилась к нему с Серёгиной страховкой. Потом попёрся я, используя их закреплённую верёвку, как перила. Наверху стало совсем тесно от верёвок, узлов и беспокойных участников. Серафим Иванович командовал снизу. Серёга пошёл вниз по перилам. (Предварительно к нам всё же поднялася Серафим Иванович и мы вчетвером зависли на этом пятачке.; прим. ред.).
Наверху мы совершали сложные манипуляции с узлами, верёвками и карабинами. Жутко мешались ледорубы, рук не хватало, пошёл дождь в перемежку со снежной крупой. Брезентовые рукавицы намокли, верёвка намокла, лёд намок, стоять почти негде, по-моему самое время заняться экстремальной фотографией. Наклонился я и сфотографировал через свои ноги, как С.И. поднимается к нам. Снимок, ясное дело, вышел вверх ногами. Серафим Иваныч поднялся к нам, (он уже был наверху ; прим. ред.) покритиковал за тормознутость и отправил Катю вниз по холму. Потом спустился я по перилам, выкрутив попутно средний ледобур из склона. Очень быстро устают руки из-за напряжённого хватания за тонкую мокрую верёвку. Есть над чем поработать в межсезонье – над поддержанием хорошей формы! Серафим Иваныч сбросил нам верёвку, а сам спустился на «трёх опорах». Дождь продолжался и мы по быстрому сматывали верёвки и снимали обвязки. Из всей работы с верёвкой у меня лучше всего получается маркировка, т.е. укладывание верёвки в кольца и закрепление этих колец для транспортировки. Вот и сейчас я не отказал себе в удовольствии спокойно смаркировать верёвку, несмотря на некоторых особо нетерпеливых альпинистов (Серёга и Катя). Быстро дошли до рюкзаков, сняли кошки и пошли по мокрому льду к нашей моренной гряде. Ноги привыкли к кошкам и без них чувствуешь себя на льду слегка неуверенно, правда помогают палки. (Кажется, наоборот, чувствуешь себя чересчур уверенно, пока не поплатишься, к тому же в кошках идёшь по льду, перешагивая камни, а без них всё с точностью до наоборот. Так что ЦУ от Серафима Ивановича на эту тему весьма уместны. ; прим. ред.).
Морену мы преодолели без приключений. Времени у нас было навалом, поэтому ужин готовили не торопясь, к тому же с водой вышел конфуз – вода в нашем прозрачном ручье была почему-то грязная, светло-коричневого цвета. Мне пришлось найти альтернативный источник – совсем мелкий ручеёк в низине среди рододендронов. Сегодня у нас получился очень ранний ужин, но погода всё равно успела загнать нас вместе с кашей в палатку. Мы засели в нашей палатке и закончили трапезу кашей и чаем, успев полюбоваться на град, который стучал по палаткам и прыгал в траве. (А также активно прыгал по выставленным после первого и второго мискам. ; прим. ред.) Улеглись мы рано и поэтому успели выспаться этой ночью. Непогода этой ночью, если мне не изменяет память, особо не зверствовала. (Да, кажется дождь ночью прекратился. ; прим. ред.).
14 июля 2002 г. воскресенье
Последний "учебный" день. На этот день были запланированы относительно короткие занятия на снежном рельефе, точнее говоря, на наклонном снежнике. Снежник, который был выбран для занятий, находится в 20 минутах ходьбы вверх по нашему альпийскому лугу на склоне. Мы перлись туда полчаса. Там обнаружился твердый слежавшийся снег, к тому же весьма грязный. Наклон был небольшой, единственной проблемой была как раз плотность снега, т.к. приходилось вбивать вибрам в снег, создавая ступени. Тут, в отличие ото льда, ботинок должен очень плотно сидеть на ноге, ведь ими нужно делать ступени. Занятия были короткими, т.к. в планах у С.И. была еще и скоростная прогулка с Серегой наверх на ледник выше видимого ледопада. Занимались мы, кажется, около двух часов. Основные темы:
1. страховка на снегу через ледоруб
2. передвижение по снегу
3. движение в связке
4. экстренное торможение на снегу
5. глиссирование
Все это нам пригодилось в дальнейшем самым прямым образом. Двигаться без страховки (когда наклон невелик) следует плотной группой наискосок, периодически меняя сторону, с которой от человека находится склон. Говоря морским языком – "галсами". Плотной группой нужно двигаться вообще всегда в отсутствии страховки, дабы сброшенные камни и другие предметы не успели разогнаться до встречи с "нижеследующими" коллегами по восхождению. Двигаться вниз следует на пятках, с силой вбивая их в наст, можно даже не наискосок. На более сложных участках организовывается страховка через ледоруб: ледоруб забивается заостренной ручкой (пичком) как можно глубже в снег, веревка пропускается под клювом и лопаткой ледоруба, а иногда подошвой страхующего для обеспечения трения. Страхующий цепляет себя карабином на самостраховку к ледорубу и начинает, в зависимости от того удаляется от него товарищ или приближается, выдавать или выбирать основную веревку. Мы немного побродили в связках и постраховали друг друга. Отрабатывали также параллельное движение двух связок, когда одна связка использует веревку другой связки в качестве перил. Тогда по пути вниз за перила можно просто держаться рукой в рукавице, а вверх – двигаться на схватывающем узле, который позволяет закрепляться в любом месте натянутой веревки. Потом началось самое веселое занятие – торможение ледорубом. Суть его проста: предположим, что Вам по жизни крупно везет и вместо того, чтобы попивать пиво с друзьями и гитарой у Сереги, Вы на высоте двух, трех и т.д. тысяч метров несетесь на своем пузе или заднице по снежному склону. Естественно, что Вы рассчитываете в будущем еще наведаться к Сереге с пивом, к тому же терять метры, которые были добыты в поте лица, не хочется, поэтому требуется как можно быстрее прекратить безобразие. Для этого следует повернуться на живот и, держа ледоруб за ручку и изголовье, врубить его клювом в снег. Так мы и делали по несколько раз каждый, что и отражено на фотографиях. (Cпециально для подобных катаний из Москвы были прихвачены шорты, типа «скальные штанишки», которые я именно в этот день не одела, в связи с чем пришлось кататься по холодному мокрому снегу прямо в тренировочных. ; прим. ред.).
Потом отрабатывали глиссирование – свободное скольжение на вибрамах вниз по склону, которое годится для плотных, некрутых снежников. В детстве я обожал слаломные спуски на сапогах со снежных склонов, поэтому отсутствие горнолыжного опыта не помешало – удавалось нормально разгоняться, поворачивать и тормозить. У Сереги тоже получалось неплохо, а у Кати с непривычки ничего не получалось. Серафим Иваныч через пару дней уделил отработке с Катей этого приема еще немного времени во время спуска с п. Николаева, на который мы не забрались. Что-то стало получаться, но и позже глиссировать Кате категорически не нравилось. Нужно было закругляться, т.к. погода была средней паршивости, а Серега с отцом еще собирались наверх. (Погода в этот день действительно не радовала, вместо этого она нас всю дорогу пугала, всю дорогу казалось, что вот-вот пойдёт дождь. ; прим. ред.) Я забрал у них все лишнее и пошел с Катей вниз к лагерю, а они на крейсерской скорости отправились вверх. (В этот момент пошёл дождь и хотелось быстрее добраться до палаток, а тем, кто пошёл наверх я вовсе не завидовала. Но пока мы шли, дождь прекратился. ; прим. ред.) В лагере выглядывало солнце и позволило немного позагорать, пока мы пытались что-то, точнее кого- то разглядеть на склоне. (По приходу мы первым делом в быстром темпе убрали все вещи с улицы в палатки, достали продукты и подтянули тенты палаток в ожидании дождя. ; прим. ред.) Прошло сорок минут, с момента как мы разделились, когда Катя, наконец, высмотрела две маленькие точки на узком снежнике, уходящем наверх за край нашей нижней части ущелья. Мы заметили их только благодаря снежному фону. Они пересекли снежник, одолели каменную гряду и скрылись за краем подъема. Минут через сорок две точки снова прошли снежник, но уже обратно. Спускались они очень бодро, так что им пришлось даже немного подождать обеда, который рассчитывался ровно к их спуску. (Честно говоря, я очень переживала за двоих отважных альпинистов, которые ломанулись вверх на ледник, но нам ничего не оставалось, кроме как поглядывать то на склон, то на проносившиеся тучи, грозившие в любой момент разразиться ливнем. Хотя в остальном, пребывание на «свинячих ночёвках» - это идилия. Большая зелёная поляна раскидывается широко на удивительно ровной для этой местности площадке. Среди зелени разбросаны большие камни – это призраки столов и стульев той толпы альпинистов, что ходила здесь лет пятнадцать назад. По краю поляны наблюдаются заросли рододендронов, на тропинках встречаются горные маки и другие красивые цветы, а из ближайшего снежника вытекает горная речушка, идеально холодная и прозрачная. Со всех сторон потрясающие виды на горные массивы, на одном из которых мы и наблюдали наших разведчиков. У нас оставалась только одна проблема – решить, где будет обед – на свежем воздухе или в палатке. В конечном счёте решили не заносить примус в палатку, но продукты положили всё же внутрь, туда, где не планировался дождь. ; прим. ред.).
Серега поведал о своих впечатлениях, в основном о верхней части ледника, в которую ледопадом справа впадает Уилпатинский ледник. (Вру, он называется Воробьевским (см. фото карты) ;прим. автора ) На верхней части ледника много поперечных трещин, которые неприятно впечатляют глубиной и скрытостью снегом. Там уже нет камней, только огромное количество льда, иногда прикрытое снежным покровом. Мы пообедали, в начале у примуса на камнях, а потом у нас в палатке – как всегда зарядил дождь. Ночью была гроза с порывистым ветром. Нас, как водится, слегка подмочило, а Серега ночью вылезал из палатки, чтоб укрепить тент. (После первого блюда я забилась в тёплый спальник в своей палатке и совершенно не хотела вылезать ко второму, ибо вне спальника было не жарко, к тому же в соседней палатке было тесно, и в районе места моего приёма пищи на полу палатки систематически образовывалась лужа из воды, стекающей по тенту. Но в один прекрасный момент им всё же удалось застыдить меня, что я не поддерживаю компанию, и я присоединилась для приёма второго блюда. А дождь действительно разразился не шуточный, и когда мы легли спать, я долго не могла уснуть из-за шума дождя, ветра и реки. ; прим. ред.).
15 июля 2002 г. понедельник
Сегодня нам предстояло отправиться в путь, причем с увесистыми рюкзаками. Палатки решено было оставить в установленном виде на ночевках, т.к. по нашим сведениям первые люди на ночевках должны были появиться еще через несколько дней, зато целой кучей – около пятидесяти москвичей. Из вещей на ночевках почти ничего не осталось – несколько баллонов, штаны и т.д. Лыжные палки тоже. Нацепили обвязки, рюкзаки, застегнули поясные лямки, провели смотр личного состава и выдвинулись вперед и вверх в направлении верхнего ущелья. Идем как всегда не торопясь, однако кое-кто хочет помимо Николаевской хижины успеть еще и на перевал Хицан, хм. Сначала лезли по зеленому склону, потом по сыпухе. Здесь, благодаря большой нелюбви Кати к такого рода склонам, удавалось переводить дух, иначе за остальными двумя мне бы пришлось сильно напрягаться. Я несколько раз оборачивался на наши палатки, сиротливо пристроившиеся на ночевках. Удалось заметить какое-то рыжее пятно, прыгавшее по склону под нами от ледника к скалам. Видимо тур. Встречались участки "бараньих лбов" – скал, гладко обтесанных когда-то ледником. (Хочется отметить, что лазить по скалам с рюкзаком и под дождём, к тому же без страховки гораздо менее приятно, чем без него. ; прим. ред.) Погода слегка испортилась, начал моросить дождь. Мы как раз вылезли на узкий участок снежника, который спускается обратно к языку ледника, и начали пересекать его со страховкой, т.к. ниже по склону наклон быстро увеличивается. (Этот снежник действительно впечатляет, именно на нём мы видели вчера двоих наших первопроходцев. Если смотреть снизу, этот снежный язык кажется почти отвесным, держащимся неизвестными физическими силами на каменном склоне. ; прим. ред.) Выбрались на очередную сыпуху и через несколько минут оказались на новой ступени ледника. Справа в ледник впадает еще один – Уилпатинский. (Воробьевский!!; прим. автора).
При впадении – мощный красивый ледопад. Его нужно обогнуть. Хижина находится на правом (если идти вверх по течению) склоне ледника, и чтобы добраться до нее, нужно сделать здоровый крюк, уйдя сначала налево почти к горному склону. Одна из этих гор – Кальтберг (холодная гора; нем.). Вообще вся эта гряда какая-то темная и неприветливая, к тому же по местным кулуарам периодически летит снег и грохочут камнепады. Идем мимо ледопада, вдоль ручья, который бежит прямо посередине ледника. Русло его напоминает уменьшенный бобслейный желоб в метр шириной. Погода пасмурная, изредка смутно виднеется солнечный диск, тогда света вокруг становится с избытком. Надеваем очки. От носки в рюкзаке Сереги очки мои выронили одно э-э-э… очко. Пришлось его оперативно вставлять. Соответственно отстали от связки С.И. – Катя на сотню метров. Лед сверху немного подтаявший, благодаря каменной крошке на поверхности идем спокойно без кошек. Единственный неприятный момент – поперечные трещины ледника. Иногда приходится петлять между широкими трещинами и шагать через узкие. Среди них попадаются глубокие а также прикрытые снегом, как-то неуютно. (Не то слово! Какой может быть уют, когда прыгаешь через трещину, пусть даже не очень широкую (не более 80 см), но глубина которой не оставляет шансов оказавшемуся в ней остаться невредимым. Пару раз приходилось идти по ледяным мостикам толщиной около 50 см над трещинами. Ощущения интересные, особенно если учесть мой неудачный опыт обрушения ледяного мостика. После того раза я получила ЦУ не делать резких прыжков, нагружать такие конструкции постепенно, а поскольку весь ледник мне казался конструкцией не надёжной, мои плавные шаги значительно замедляли наше передвижение. ; прим. ред.).
Все идем по следам Серафима Ивановича. Огибаем подножие ледопада и видим еще один – прямо по курсу. Ломаного льда здесь почти нет, т.к. он слишком плавно спускается на нашу ступень, здоровенный спуск прикрытый снегом. Нужно, чтоб здесь какой-нибудь экстремал на лыжах или сноуборде съехал. Если еще это заснять красиво, то это будет что-то! Выше этого ледопада, как оказалось далее, простирается до главного Кавказского Хребта ледник – огромное ледяное заснеженное плато. Но этого нам сейчас конечно не видно. Тут же справа под скалами замечаем маленький домик, который стоит неподалеку от впадающего справа ледопада, это и есть Хижина. Ее еще в советские времена затаскивали сюда по бревнышку группы альпинистов. Хижина покрыта листовым железом и привязана несколькими стальными тросами к скале. Чтобы до нее добраться, нужно еще подняться по крупнозернистой сыпухе около сотни метров. Тяжелая была эта сотня: Катя сразу бросила рюкзак (Серега потом затащил), а я, добравшись до порога Хижины, обнаружил, что мои очки от напряжения совершенно запотели. (Когда мы шли по леднику, я испытала уже знакомые ощущения – горняшка со всеми её прелестями, так что на подходах к сыпухе я уже совсем загибалась. Грела меня только одна мысль – что на этот раз мы поднимались в связке. Ограниченная длина верёвки не давала мне отстать больше, чем на сорок метров, и по этому я тоже каким то чудом оказалась в районе хижины. Вид отсюда открывается совсем другой, ни единого зелёного островка, только хмурые горы, снег и лёд, хорошо видны длинные трещины, те, которые пересекали нам дорогу по леднику. ; прим. ред.).
Внутри Хижины есть полати для размещения как минимум двенадцати человек, стол, скамейка, четыре кубических чурбачка для сидения, а также куча старых продуктов типа лука, сахара и др. (Что интересно, среди продуктов был проросший лук, казалось, это были единственные зелёные островки среди серых гор и белого снега, если не считать, конечно, наши остатки огурцов. ; прим. ред.) Было и немного бензина, который С.И. впопыхах вылил, приняв за воду. Воистину никто не безгрешен. Серафим Иваныч долго потом сокрушался, а окрестности Хижины попахивали цивилизацией. Немного передохнули и обсушились. Идем все-таки медленно, ни о каком перевале Хицан речи нет, хотя он и недалеко. К вечеру начинается дождь, используем это для сбора воды – ловим в посуду воду с крыши и переливаем ее в пластиковые бутылки, благо их здесь достаточно. Хижина протекает в нескольких местах, делаем желоб из куска листового железа и пускаем по нему воду на пол вместо лежанок. (При том, что лежачих мест в хижине предостаточно, сухих оказалось как раз четыре, на остальных полках во время дождя образовывались нехилые лужи, и то место, которое Серафим Иванович приглядел, сразу войдя в хижину, во время дождя оказалось не пригодным даже для хранения продуктов в пакетах. Так что спать мы легли там, где нам позволил дождь. ; прим. ред.) Я пытаюсь опять писать дневник своей дурацкой ручкой, потом обнаруживается несколько штук здесь. На спор пытаюсь без особой надежды расписать одну из них. Минут двадцать расписывал, расписал! Спрашивается, где мое пиво, приуроченное к этому? (Весь поход я предлагала писателю хорошую ручку, но он упорно отказывался, а говорят ещё, что у женщин логика хромает, странно... ; прим. ред.) Пьем чай и ложимся спать. С непривычки не спится. Дует порывистый ветер, с противоположной стороны слышится периодический грохот – с темных скал летят камни и снег. Встать надо засветло, впереди первое восхождение – пик Николаева.
16 июля 2002 г. вторник
Встали действительно засветло (часа, примерно, в три). (Хочется отметить особенности погодных условий в течение наших приключений. Когда мы только приехали, дождя не было, при чём, как нам пояснили – первый раз за последние месяца полтора. Далее дожди начались, но в начале они были ночью, затем поздним вечером, и так далее, с каждым днём на час раньше. Вчера, как отмечено выше, дождь шёл, когда мы уже были в хижине. Но следующий день, тот самый, что был выбран нами для восхождения, был самым дождливым за всю нашу поездку. Дождь стучал уже когда мы проснулись, но собираться мы всё же начали, в надежде, что он прекратится. К концу наших сборов он действительно закончился, но в течение наших приключений ещё не раз напоминал о себе ; прим. ред.).
Всем хочется спать. Сразу надеваем обвязки и каски. Кошки оставляем дома. Да, дома, ведь до другого дома километр вниз и несколько километров пути. Выходим в утренних сумерках. Катя без рюкзака, остальные с почти пустыми. Идем вдоль ледника по склону, спускаемся на ледник, проходим мимо узкого снежника, ведущего на перевал Хицан, проходим скалку (небольшой массив скал) и оказываемся у подножия снежника, ведущего на Ледорубную Площадку, на которой принято оставлять ледорубы. Начинаем карабкаться по снежнику, наклон не очень большой, поэтому идем без страховки. Серафим Иваныч рубит ступени, поэтому мы еще не очень сильно тормозим. Если при выходе в темных облаках еще были видны просветы, то теперь все затянуло серой пеленой. Вершины темных скал на другой стороне ледника давно затянуты густым туманом. Сыпет снежная крупа и дует порывистый несильный ветер. Катя сфотографировалась с горстью свежевыпавших осадков и нездоровым выражением лица. (Сфотографировалась, я, пардон, на обратном пути, но это не важно ; прим. ред.). В анораке кажется жарко, но дело не в нем. И воздух чистый и холодный, а все равно, кажется жарко. Дело просто в его разряженности. Короче говоря, душно и холодно в горах, вот. Но нам на это нечего смотреть, как говаривал Шариков, будучи собакой. Итак, добрались до площадки, оставили ледорубы и, кажется, только здесь одели обвязки (пусть меня поправит редактор). (Угу, именно здесь. ; прим. ред.) Связываемся в связки и лезем по скалам. Скалы не сложные, жалко только, что они не теплые, а холодные и мокрые. (Самое сложное место на скалах, кажется, было в самом начале скального участка, Серафим Иванович даже подтягивал меня вверх на верёвке, когда я уже отчаялась влезть. ; прим. ред.) Лезем по скалам час, другой, оказываемся сами в облаках. Справа идет наш снежник, но уже под гораздо большим уклоном, чем раньше. За ним поднимается стенка п. Хицан. Вершины Хицана не видно, она тоже в облачности. Мы уже почти сравнялись с вершиной Хицана, когда оказалось, что пути дальше нет – скальный кулуар, который ведет к пику засыпан снегом. В середине июля такого не было уже давным-давно. Причина этого была та же, что вызвала жуткие наводнения несколько недель назад – осадки. Лезть по заснеженному кулуару да еще без ледорубов было явно круче, чем 1Б. Поэтому мы немного почертыхались и стали спускаться. (На той точке, которую я для себя окрестила, как самая высокая за всё время наших приключений (ориентиром может быть вершина Хицан – мы неходились немного ниже её), я сделала несколько фотографий, по которыми можно оценить погоду, при которой совершались эти подвиги. Панорамной съёмки, правда, не получилось, но виды открывались достаточно впечатляющие. Вообще, за всё время нашего восхождения, меня тешила только одна мысль – это мой первый и последний сумасшедший поход в горы, и на восхождение к вершине, в том числе. Сложность нашего приключения состояла в том, что, как уже было отмечено, кроме мокрых холодных скал на нашем пути встречались участки снега, перемещение по которому было несомненно труднее, чем по скалам, которые они прикрывали. Снежники приходилась пересекать без ледоруба, цепляясь руками за снег, так что рукавицы были мокрые, и на участках, где дул ветер, и приходилось останавливаться было к тому же холодно. А то, что называется страховкой при движении в связках, для меня так и осталось загадкой, ибо она может, по моему мнению, лишь спасти от смерти, но не от падения метра на 2-3 в случае неудачного передвижения. А спасает здесь только отсутствие достаточного количества кислорода, из-за чего центры страха частично блокируются, голова соображает медленно и она не в состоянии объективно оценить всего ужаса происходящего. Такими мыслями я и жила, стараясь не делиться ими с окружающими, не особенно надеясь благополучно вернуться домой в целости, и молилась только о том, чтобы не стать инвалидом, а умереть сразу и не мучится. ; прим. ред.) Спускаться малость потруднее, но тоже терпимо. (Спуск мне нравился больше, меня даже пустили вперёд, что меня вполне устраивало, ибо в этом случае получается что-то действительно похожее на страховку, правда, путь я всегда выбирала не лучший, для спокойного спуска, а кратчайший вниз, так что иногда приходилось возвращаться и повторять спуск. ; прим. ред.).
После Ледорубной Площадки пару веревок прошли на страховке, видимо для тренировки, к тому же рядом был закрытый бергшрунд (разлом в наклонном снежном склоне, иногда в виде небольшого обрыва). Теперь нужно было спуститься по длинному снежнику вниз. Снежник спускается на ледник, камней внизу нет, поэтому было разрешено глиссировать. Мы с Серегой убрали веревку и поехали вниз, мгновенно заболели колени (горнолыжный опыт отсутствует), но все равно получается очень быстро. Серафим Иваныч решил провести с Катей еще одно занятие по глиссированию, т.к. у нее ничего не получалось. Мы уже сидели в Хижине, когда С.И. с Катей вышли на ледник и пошли по нему. Зато, кажется, Катя научилась глиссировать. (А дело было так – спуск с поворотом вправо мне удавался, а вместо поворотов влево я предпочитала тормозить. Ощущения действительно были потрясающие, этот спуск мне очень понравился, я с упоением несколько раз тормозила разученным предварительно способом, врубаясь ледорубом в снег, лёжа на животе и каждый раз рискуя разбить фотик, что притаился под курткой. Однако Серафима Ивановича это зрелище, по-видимому, не особенно радовало, так что мы не расцеплялись до самого конца спуска. Но основной кайф был скорее в том, что это последний спуск во всех наших приключениях ; прим. ред.)..
За обедом обсудили наши планы. Если мы хотим куда-то влезть, то нужно срочно лезть на Хицан, т.к. тогда запасной день уже будет использован и нам надо будет спускаться побыстрее, чтобы успеть в сауну. Серега чувствовал себя морально неудовлетворенным и был готов снова ломиться наверх. Я устал больше, но чувствовал, что влезть куда-нибудь просто необходимо, поэтому уговаривать меня не пришлось. Катя же, видимо нагулялась, потому что принимала эти идеи в штыки. Ей даже предлагалось остаться в Хижине на время нашего восхождения, но считать часы в одиночестве ей тоже не хотелось. (Если учесть всё описанное мною выше, становится вполне понятным и объяснимым моё нежелание куда бы то ни было идти, ведь мы только что чудом спаслись от неминуемой гибели, после чего я поклялась никуда и никогда больше не ходить, но не проходит и дня, как в умах раззадоренных мужчин рождаются бредовые идеи, связанные как раз с залезанием куда-то вверх. К тому же надежда на хорошую погоду, по моему мнению, была просто несерьёзной. Правда, оставаться внизу и сходить там с ума и биться в истерике в одиночестве меня тоже не радовало. Вот такой непростой выбор встал передо мной. ; прим. ред.).
Было решено посмотреть на утреннюю погоду и тогда решать. Уже несколько дней стоят облака и сыплют на нас дождь или крупу. Но остановить нас, кажется, могло только дальнейшее ухудшение погоды, а она как раз собиралась исправляться, появлялись просветы в облаках, ветер пытался сдуть облачность с темных скал напротив Хижины. Завтра нужно встать еще раньше, т.к. есть оптимисты, думающие, что мы после восхождения еще успеем добраться из Хижины вниз к палаткам на ночевки. Чего-то я сомневаюсь... Ложимся спать, попив чая с шоколадкой - маленькие радости жизни поднимают настроение.
17 июля 2002 г. среда
Встали раньше, чем вчера. Катя недовольна тем, что мы опять куда-то ломимся. (Я действительно была категорически против всяких вылазок, но единственное, что мне удалось – это с ворчанием до последнего находится в спальнике, а когда мне предложили или вылезти или остаться в хижине, пообещать всем испортить день.) Вышли в потемках. Опять идем по тропинке над ледником в ту же сторону что и вчера. (На этой замечательной ноте я решила, что раз удержать мероприятие не удалось, надо будет хотя бы наделать фотографий, ибо вчерашние фотографии достаточно скудные и надо извлечь хоть что-то из этого безнадёжного мероприятия. Так что теперь я останавливалась каждые 200 метров и делала фотографии во все стороны. Фотоаппарат при этом ежеминутно рисковал, ибо находился под курткой на животе, мокрый и не готовый ко всем моим выходкам.) На ледник спускаться не пришлось, потому что снежник ведущий на перевал (и соответственно на пик) оканчивается как раз камнями, с которых идет тропинка к Хижине. Через несколько минут выбрались на снежник и полезли на перевал. С перевала дует порывистый ветер. Снежник немного отличается от вчерашнего: наклон немного покруче, снег более рыхлый, сам снежник узкий (10-20м), зажатый между скалами. Идти почему-то легче, чем вчера. Кажется, что передвижение по снегу уже отработано неплохо, по крайней мере на нем появилось некое подобие уверенности. Но это оказался самый халявный участок восхождения. Погода явно улучшилась, облака остались только на высоких вершинах и изредка в свободном плавании. Наконец перед глазами появляется перевал – наклон переходит в оттаявшую площадку из крупных камней. С нее открывается вид на Уилпату и ее ледник (на Воробьевский ледник ;прим. автора ), на который можно спуститься по снежнику, противоположному нашему. Справа из-за скального массива, рядом с которым мы шли по снежнику, виднеется начало ледопада, устье которого мы огибали когда шли к Хижине. За вершину Уилпаты цепляются легкие облака, огромное поле ледника сверкает снегом.
Говоря короче,
Красиво очень !
Надо хотя бы периодически каким-нибудь спортом заниматься, Серега с Катей хоть изредка, но все-таки уделяют этому внимание. Мое регулярное подтягивание на турнике за отмазку не катит. Ладно, лирическое отступление закончено, мы лезем далее. Проходим несколько неприятных скальных мест. Особенно запомнился верхний край снежника, по которому надо пройти боком, держась за выступы скалы. Наклон у снежника очень большой, так что идешь прямо по торцу снежного пласта. Страхуем друг друга через выступы скал. Непонятно как тормозить на таком снежнике, и по каким камням придется катиться до ледяного плато. (А мне запомнился не только этот участок, но и другой, повыше, где надо было пройти вдоль скал по горизонтали, страховка при этом – понятие весьма относительное. ; прим. ред.) Дальше под вершиной надо пройти несколько веревок по достаточно рыхлому снежнику. Дальше снежник перегибается через гребень и уходит на другую сторону жутким наклоном. С этого места Катя отлично запечатлела нашу с Серегой связку на снежнике. Сразу заметен наклон. Осталось самое "интересное" – пробраться по фактически горизонтальному гребню влево всего одну веревку. Ледорубы только мешаются, и мы оставляем их перед последней веревкой. Вот свинство – вокруг все очень массивное и большое, а гребень узкий, так что в некоторых местах просто стоишь на уступах, схватившись за его край. Серега уже присоединился на вершине к Кате и С.И. когда я пошел по гребню. В одном из мест, там где гребень такой тонкий, что хватаешься за край рукой как за забор, мне захотелось заглянуть за него… Ничего хорошего, сплошная авантюра с размахом – отвесная стена в сотню или больше метров. Захотелось срочно посмотреть за спину – там в нескольких метрах ниже просто рассыпаны камни, приятно и спокойно. Возникла даже мысль типа: "Что я собственно здесь забыл?". Однако ж это я запустил полгода назад в массы мысль о горах, следовательно, – прочь сомненья! Сам путь по гребню был несложен. Вершина оказалась крохотным пятачком, где вчетвером уже было тесновато. Высота на всех действует по разному: меня, например, чересчур закрепощает, Катю, кажется, чересчур раскрепощает. Она без конца щелкала фотоаппаратом, почти не глядя себе под ноги, из-за чего все нервничали, а ведь еще с утра здорово злилась на всех за идею куда-то идти. (Расход фотоплёнки в этот день был значительный, так что когда я вела панорамную съёмку, моя вторая плёнка тоже закончилась. Так что оставалось только жевать шоколадку и оглядываться по сторонам, в то время, как ещё пара плёнок вместе с Беном медленно, но верно приближались к пятачку под названием вершина. ; прим. ред.) Но никто из нас вне зависимости от настроения и состояния не мог не заметить окружающего нас пейзажа и не впечатлиться им. Это надо видеть самому, или снимать на камеру, т.к. фотки слабо передают все это, а еще затащить сюда кого-нибудь из пиитов великих, если такие сейчас водятся. На человека, первый раз оказавшегося здесь, это производит сумасшедшее впечатление. Оно, конечно, снижается из-за усталости физической и психологической, но потом все равно приходит в полной мере. Места очень мало, поэтому сидим, буквально свесив ноги. Обнаружили записку предыдущих восходителей (прошлогоднюю).
Записка эта была оставлена какими-то спасателями из Владикавказа. Они поднимались на Хицан по более сложному маршруту, третьей или даже четвертой категории трудности. Погода была у них плохая. У нас погода хорошая – облаков стало больше, они быстро перемещаются, но солнца все равно очень много. Немного перекусили сухими пайками, попили витаминной воды. Всем показалось, что сидели на вершине 10-15 минут, на самом деле оказалось – 40 мин. Видимо, по хорошей погоде можно глазеть вокруг очень долго и не заметить, как летит время. А поглазеть есть на что: вокруг Хицана торчит несколько острых скал почти такой же высоты как и он сам, ледопад, который был виден только снизу, теперь виден сверху-сбоку, а начиная с юго-западного направления, и кончая северо-восточным, на западе и севере до главного хребта лежит снежное поле – ледник. Еще дальше стоят великолепные вершины, некоторые из них входят в главный хребет. Видны Бубис, Мамисон, Дубль-Пик, а также суровая Чанчахи, с ее маршрутами шестой категории. Чанчахи действительно выглядит самой неприступной. Ближе всех стоит самая высокая – Уилпата. Однако пора спускаться. Спускаемся в обратном порядке. Слезать вообще-то сложнее, но психологически гораздо проще – ноги сами несут вниз. Теперь вниз, только вниз. Но на сегодня для нас у природы было припасено еще немного пакостей. На длинном снежнике под вершиной, который мы шли параллельными связками, цепочку наших следов пересек шальной камень, съехавший из-под вершины (я его не видел, а вот редактор пусть вспомнит размеры). Мы пересекали этот участок через 2 минуты после того, как он пропахал снег, и естественно торопились пройти быстрее мимо. (Дело было так – раздался грохот, все подняли головы вверх, но увидеть эту красоту лучше всех удалось мне, ибо я находилась в нижней части нашей связки. Огромный камень сорвался со скалы и поехал, разгоняясь, вниз по снегу, оставляя на снегу след шириной около метра. Внизу он ударился об торчащие из снега скалы, легко проехал по ним и полетел дальше вниз. Зрелище получилось впечатляющее, тем более, что мы находились в двух верёвках (80-100 м) от места пролёта камня. Особенно, если учесть, что группа во время перемещения растягивается на 40-80 метров, при чём все связаны достаточно хорошо и если камень пересекает верёвку в любом месте, сорваться есть шансы у всех сразу. Так что идти стало страшно. Правда, Серафим Иванович успокаивал, что то место, где пролетел камень – самое безопасное, пересекать его было как-то стрёмно. А вообще, солнце уже шпарило во всю, снег подтаял и вероятность встретить ещё один камень по-прежнему оставалась. Так что Серафим Иванович активно руководил, всеми силами стараясь ускорить наше перемещение. Но на этом приключения не закончились. В самом низу этого снежника спуск по снегу был очень крутой, и последним должен был спускаться Серёга. Я преодолела этот участок с его страховкой и замерла внизу в ожидании вместе с Беном. Когда появился Серёга, мы дружно кричали, чтобы он шёл медленней и подальше от скалы, вдоль которой снег протаял. Проблема была в том, что прямо под ним находилась не я со страховкой и снежником, а скалы, ибо спускались мы под углом (как на рис. 1) Но спуск всё же оказался достаточно крутым, и он сорвался и поехал по снегу вниз. Это и был момент истины. Слава богу, он длился не долго, и Серёга проехав немного по снегу, затормозил ледорубом, распластавшись на животе, как учили всего дня три назад. Последний участок снежника мы с Беном быстренько преодолели, а Серёга неторопясь спустился рядом по скале. Встретились внизу, смотали верёвки, и поползли влево по скалам, не смотря на наши попытки вначале рвануть дальше вниз по снежнику. Серафим Иванович объяснил, что там почти вертикальный спуск, и вообще маршрут надо запоминать, чтобы не только подниматься по нему, но и спускаться. ; прим. ред.).
Потом пошел каменный участок. Вскоре выбрались на перевал. Спускаемся с него опять параллельными связками. Хочется пить, а время терять неохота, употребляю подножный корм – снег. На нижних концах связок Катя и я, т.е. либо я либо она на почти сорок метров ниже по склону, чем остальные. Камень спихнули верхней веревкой (мы все его аккуратно обходили, стараясь не задеть верёвкой, но это всё же произошло, когда все уже были ниже его ; прим. ред.), он разогнался и проехал между Серегой и Катей, которые стояли на самостраховке у нижнего конца верхней веревки (Серёга, находясь в метре от меня несколько раз крикнул мне в ухо про камень, пока до меня наконец дошло и я подняла голову вверх, но камень пролетел, не задев нас, даже отпрыгивать не пришлось ; прим. ред.). Мне в три голоса заорали "камень!". Я стоял на самостраховке, пристегнутый к ледорубу, поэтому пришлось выбирать, куда прыгать в последний момент. Все получилось в лучшем виде: когда оставалось несколько метров до меня, я шагнул вправо, а булыжник, который был размером с небольшой торт, пролетел слева и продолжил разгон ниже по склону. Он уже успел неплохо разогнаться и вскоре исчез из поля зрения. Глиссировать не разрешалось по причине камней внизу, и последнюю пару веревок мы просто прошли на пятках. Выбрались на камни, убрали обвязки и веревки и прошли по тропе к Хижине. Здесь отдыхаем и сушимся. Уже шестой час вечера, поэтому на ночевки уже не будем возвращаться, остаемся до завтрашнего утра. На небе переменная облачность, дождя не намечается. Вода у нас почти закончилась, приготовили обед и остались совсем без воды. Со скал за Хижиной ничего не течет, даже тот желобок, который нашел вчера Серафим Иваныч, пересох. На ледник идти совершенно не хочется – придется надевать чертовы вибрамы и карабкаться по сыпухе. Нашли место справа от Хижины под скалами, где снег подходит прямо к скалам и наполнили котелки кусками чистого снега из среза снежника. Так решили проблему воды. (Мы с Димой ходили за снегом, ибо после обеда воды на чай уже не оставалось, был лишь НЗ на утро. А чай в этом деле – вещь незаменимая, так что удалось получить неограниченное количество добавок этой спасительной жидкости, причём – с шоколадом. Тем более, что во время восхождения с водой было очень плохо – лишь по несколько глотков из бутылки со спортивным порошком жуткой концентрации, вперемешку со снегом, потому что воды по дороге набрать не удалось. ; прим. ред.) Настроение у всех приподнятое. Катя, например, требует Серафима Иваныча признать, что мы – молодцы. Все ж таки мы влезли на 1Б, и в каком-то смысле действительно молодцы, ведь ходили два дня подряд на восхождения. Ложимся спать рано, завтра нам пилить вниз, запланирован быстрый марш-бросок до ночевок и сразу до КСП с попаданием в сауну соседнего отеля.
18 июля 2002 г. четверг
Вышли позже двух последних дней, но тоже рано. Рюкзаки не тяжелые, двигаемся обратно по леднику достаточно бодро. Идем под небольшой уклон по неподтаявшему еще льду, становится скользко. Надеваем кошки и стараемся теперь не наступать в них на камни. (Мои кошки лежали в разобранном виде, так что собрать их удалось только подглядев, как это получилось у Серёги, но ничего, я не последняя, так что нагоняй не получила. ; прим. ред.) На снежных участках приходится после каждых нескольких шагов сбивать снег с кошек ледорубом. Идем пока в связках, петляем между трещинами ледника. (Мне показалось, что обратно мы идём другой дорогой и теперь уже точно никогда не найдём прохода между трещинами в леднике. Серафим Иванович, как и по дороге туда, тащит меня на высокой скорости вниз, а я семеню по леднику, подумывая о том, как всем будет стыдно, если я всё же окажусь в какой- нибудь трещине, если не успею её перепрыгнуть. Хотя общая идея о том, что надо торопиться всё же смутно витает у меня в голове, да и сауну кажется неплохой голубой мечтой. ; прим. ред.) Выходим на каменную гряду рядом с нижним ледопадом, предварительно сняв кошки, которые больше не понадобятся. Спускаться по камням с рюкзаком очень неудобно – задеваешь им за камни и появляется неуправляемая инерция. (Мне очень не понравился спуск на подобии морены перед выходом на снежник, тем более, что последние два дня я ходила вообще без рюкзака, а сейчас он, хотя и не тяжёлый, сильно мешал жить. ; прим. ред.) Вверх удобнее – рюкзак не задевает, да и руками перед собой хвататься можно. Пересекли узкий снежник, который стал еще уже с того момента, как мы проходили его три дня назад. Дальше сползаем с камней. Наконец начинаются травяные склоны и пологие снежники, где мы занимались несколько дней назад. Ноги сами несут вниз. Катя притормаживает на снежниках, мы с Серегой почти бежим к палаткам по снегу и траве. (Этот снежник показался почти родным, тем более, что сразу за ним до лагеря оставалась только тропинка, украшенная маками и другой растительностью, которую мы не наблюдали во время восхождений. ; прим. ред.) Бросаем рюкзаки и начинаем скоростное сворачивание лагеря. Подходят Катя и Серафим Иваныч, процесс ускоряется. Одновременно сворачиваются две палатки, сушатся вещи и веревки, готовится обед, и набиваются рюкзаки. Обедаем, окончательно упаковываемся и взваливаем потяжелевшие снова рюкзаки на плечи. Жалко покидать этот оазис. Прощаемся с ночевками, рододендронами и холодным ручьем. Выходим на моренный склон. Да, последний раз оказался самым неприятным, т.к. морена успела высохнуть и была теперь еще пыльной и твердой. Катин рюкзак сразу отнесли вниз. Ноги совсем умотались, рюкзак помогает терять равновесие, лыжные палки то помогают, то мешают. Кое-как прошли, Катя, правда, шлепнулась, но на достаточно пологом месте и слегка поцарапалась. (Для ускорения процесса спуска мне сказали идти, не дожидаясь последних собравшихся. Но идти было действительно тяжеловато, я почти сразу сбилась с подобия тропинки, по которой мы ходили раньше, и когда оставалось совсем немного, всё же съехала. Прошу заметить, там не было полого! Мне удалось поцарапать ладони и немного – колени, что безусловно испортило впечатление, под которым мы находились после последнего взгляда на большую зелёную поляну «свинячих ночёвок». ; прим. ред.)
Перешагнули через боковой ручей языка ледника и двинулись по каменным россыпям. И вдруг, чудеса, встретили первого туриста. Он был худощав, бородат, немногословен, с рюкзаком, и, кажется, из Москвы. А за ним по камням навстречу нам топали люди всех возрастов обоих полов: от маленьких детей с родителями до теток с внешними данными мадам Грицацуевой. Я поймал себя на мысли, что абсолютно перестал напрягаться, глядя на эту разношерстную компанию. Вскоре мы слезли с языка ледника перед Уилпатинкой, которая немного разлилась. Прыгали по ее камням, немножко понервничали, когда Катя никак не могла помочь себе палками стоя на камне в ручье. Я предпочитаю прыгнуть без палок, если есть возможность, пусть даже и с рюкзаком. Кое-как перебрались и через полчаса вошли в лесистую зону, где сделали короткую передышку. (Да, круто было, при спуске с ледника я двигалась очень медленно, ибо Серёга, чьи следы мне внушали уверенность, убежал вперёд и я еле-еле перебарывала себя, чтобы не остановиться окончательно. Потом мне удалось уговорить Серёгу не убегать и передвижение пошло раза в полтора быстрее, ибо психологически гораздо легче прыгать по камням, видя, что они надёжные и кто-то уже по ним пропрыгал. Так что всю дорогу я практически не поднимала голову, а шла след в след, не отставая не на шаг. Таким образом, мне даже удалось получить похвалу типа «быстро учусь», но стоило мне поднять голову, и скорость неизменно падала. Мы шли, почти не останавливаясь, нас подогревала мысль о сауне. ; прим. ред.) Между деревьями в некоторых местах текут ручьи, из которых можно пить ледяную воду, чем мы и воспользовались, ничуть не опасаясь за здоровье. Дальнейший путь лежал вдоль бурного Цейдона и прошел без приключений. Отдали погранцам пропуска, рассказали в двух словах о наших путешествиях и попрощались с ними. Через несколько минут были на КСП. Там находились не только наши хозяева, но и Владимир Тимофеевич, который как раз сегодня приехал на своем УАЗике. Овчарка Леди опять была здесь. Видимо мы выглядели побитыми жизнью, потому что нас быстро усадили за стол и напоили чаем с замечательным вареньем, выслушав при этом наши впечатления от похода. Потом мы переоделись в цивильную одежду и отправились в верхний альплагерь – "Цей", в котором должен был работать магазин – небольшая лавка некого Алика (предварительно мы договорились о сауне ; прим. ред.). Мы обнаружили хозяина лавки за столом под сенью густых деревьев, где он в компании с мужиком в длинном восточном халате и женщиной попивал чай или чего-то еще. Мы закупили у него пива в сауну и вина на прощальный ужин, который намечался у наших хозяев. К семи вечера, как и было оговорено предварительно, мы отправились в сауну. В гостинице не было почти никого, а в сауне и подавно. (Эта гостиница имеет четыре звезды, и после нашего домика без света, казалась просто раем на земле. ; прим. ред.) Основное достоинство сауны – бассейн шириной метров в пять и длиной в двадцать с фильтрующейся и подцвеченной водой. Вода не очень холодная, поэтому в ней можно просидеть несколько минут, однако увлекаться не стоит, так как на берегу, где стоит столик с лежаками, достаточно прохладно. Я один раз не рассчитал и во время очередного пивного захода продрог до костей. Уходить в парилку раньше не хотелось, т.к. Серафим Иваныч рассказывал про восхождения на семитысячники, а послушать было охота. Так мы просидели в сауне три часа и, заплатив за все удовольствие 1200р., отправились чистые и довольные на званый ужин. Там пробыли около трех часов. Старшее поколение в основном обсуждало альпинистскую жизнь, точнее ее прошлое, поскольку настоящее нельзя назвать активным. Мы встретили первых коллег через полторы недели после приезда, а когда-то в лагере было просто тесно. Поговорили также на МЧС-овские темы. Володя рассказал нам про наводнения и все, что творилось вокруг в это время. А вообще говоря, высохший сель лежит в десяти шагах от двери дома, где мы сейчас сидим, вот так. Говорили долго, попили чая и стали прощаться. Отправились к себе в домик и завалились спать, завтра в час или в два дня отправляемся во Владикавказ.
19 июля 2002 г. пятница
Встали все поздно, особенно если сравнивать с несколькими последними сутками. Начинаем собирать рюкзаки. Хорошо, что избавились от неудобных коробок. Рюкзаки опять получаются здоровыми, правда, не очень тяжелыми. Завтракаем и почти сразу обедаем – последняя сублимированная трапеза. На час назначен отъезд. Владимир Тимофеевич подает транспорт и мы начинаем набивать наш внедорожник рюкзаками. Фотографируемся с щенками соседской собаки. Пора расставаться с гостеприимным КСП и его обитателями. Прощальное фото – "все-все-все на пороге домика спасателя". Запрыгиваем в машину и отправляемся обратно по горному серпантину через Цейдон и дальше вдоль него. Погода прекрасная и мы останавливаемся у валуна, на котором изображен т-щ Сталин. Оказывается на обратной стороны, с которой мы и едем теперь, на камне изображен какой-то местный народный герой в национальной одежде. Делаем снимок и отправляемся дальше к выходу из Цейского ущелья. Здесь Цейдон впадает в Ардон, который на порядок спокойнее. Ардон, наверное, даже можно идти на байдарке, только не забыть спас-жилеты надо и вообще быть готовым к постоянным пакостям, ведь течение очень-очень быстрое. Цейский серпантин оканчивается, мы проезжаем несколько домиков поселка Бурон и сворачиваем на военно-осетинскую дорогу. Оказавшись на асфальте, набираем скорость. Едем вдоль правого берега Ардона и глядим в окошко, жалко, что нет камеры. На другом берегу заборы и огороды подходят прямо к воде, многие подмыты недавней взбесившейся водой, а в устьях маленьких, почти невидимых ручейков лежат кучи камней, которые недавно эти "ручейки" выкинули на дорогу. Делаем снимок снесенного моста. Проехали сушеное свинцово-серное озеро, есть ветер, поэтому закрываем окна, дабы не надышаться пылью. (Это озеро осталось от какой-то обогатительной фабрики и в настоящее время по-хорошему требует уничтожения, но денег хватает лишь на то, чтобы поливать берег через специально подведённые трубы с целью прибивания пыли к земле, но в связи со стихией, берег не поливается, и над озером поднимается свинцово-цинковое облако. Как нам объяснили, дышать этим не желательно, но облако уверенно движется вдоль ущелья, и в сторону посёлков в том числе. ; прим. ред.) Яркое солнце исчезло, на небе установилась переменная облачность. Скалы стали пониже и позеленее.
Последний кадр тратим на Святого Георгия, которого не удалось щелкнуть в прошлый раз. После него скалы окончательно заканчиваются и мы выезжаем на равнину. На первый раз гор достаточно, но уже становится немного жаль, вот ведь как… . До города добрались нормально, стараясь по пути не задавить какую-нибудь очередную наглую корову рыжей масти. Подъехали к вокзалу, выкинули вещи. Серафим Иваныч остался с вещами, а мы отправились подкрепиться и за покупками на рынок, чтобы было что поесть в поезде. По пути набрели на неплохое пустующее кафе, название которого говорило о дате его основания – "…Что-то там… 96", точно не помню, какое- то женское имя. Пообедали хорошо и недорого. (Это была наша первая несублимированная пища, так что нам она показалась просто божественной, да и заведение было не плохое, обед был абсолютно домашним. В кафе никого кроме нас не было, как не было и меню, так что о размере счёта можно было только догадываться, последний, кстати, приятно удивил нас. Потом двинулись дальше в сторону рынка, где бродили с час (если считать близлежащие магазины ; прим. ред.). Как показывает практика, не всем хватает для счастья "куска хлеба и чистого воротничка". (Хочу отметить интересный момент – у входа на рынок торгуют огурцами, по 30 рублей, хотя на самом же рынке я купила самые дорогие за 8 рублей, а средняя их цена колебалась от 3 до 5 рублей. ; прим. ред.) Все приобрели чтиво в поезд: Серафим Иваныч – про резьбу по дереву, Катя – про остров Пасхи, я – Спорт-Экспресс, Серега – не помню. (Он купил интересную книжку Дейла Карнеги «Как завоевать друзей» и половину даже прочитал в поезде. ; прим. ред.) Прошло еще немного времени, подали поезд. Мы схватили пожитки и погрузились в вагон. Платформы нет, поэтому грузиться неудобно, но это мелочи. Поезд опять не порадовал – сервиса никакого, а технические люки в полу используются для хранения мешков с пустыми пластиковыми бутылками, возможно, это тара под левый спирт. Поедаем персики, попиваем чай. Плохо, что плацкарт, но хорошо, что все псевдо-купе наше. Еще сутки плюс ночь, и мы дома.
20 июля 2002 г. суббота
Что, казалось бы, может произойти интересного в день, который был проведен в поезде, в дороге, тем не менее, рассказать есть о чем! Был один неприятный момент с просроченным паспортом, ну да ладно, замнем это дело. А самое интересное было вот что: мы встретили в поезде пожилого мужика (лет под семьдесят), который, во-первых был альпинистом со стажем, во- вторых был Бауманцем, в-третьих рассказал кучу разных историй. Этим летом он запилился в другой известный альплагерь, в котором, судя по всему, хоть что-то происходит. Там он поругался с местной начальницей, которая сказала, что ни в какие горы он не пойдет, и вообще, все – в сад! Не на того напала! Наш новый знакомый взял самое необходимое и слинял вечером (!) тихо и незаметно в горы. Взошел на какую-то 1Б и переночевал под какой-то скалой в одном спальнике, а с первыми лучами солнца также тихо и незаметно вернулся в лагерь. Вот это и называется экстремальный отдых. Еще он рассказал про Джан-Туган, в котором находится база нашей alma mater. Мы услышали кучу фактов и слухов из жизни известных и не очень известных альпинистов. Услышали замечательное повествование о том, как наш собеседник, будучи инструктором, таскал по горам какого-то упитанного журналиста, за которого очень просили, и который не хотел ни за что расставаться со своим "Грюндигом". Как потом на каком-то чуть ли не квартирном концерте узнал в Визборе своего неумелого подопечного. Всего не перескажешь. Еще оказалось, что он в курсе современной бардовской жизни, что частенько посещает вечера и концерты, что знает и уважает песни Шаова, чем очень удивил и порадовал меня. Потом он дал почитать на время поезда рассказы-воспоминания известного спасателя-альпиниста. В коротких рассказах – горные спасательные работы, спас-работы на развалинах Ленинакана, необъяснимые поступки в экстремальных ситуациях, трагические и счастливые развязки. Я прочитал около половины с большим удовольствием. Короче говоря, благодаря нашему попутчику, время пролетело почти незаметно. Серафим Иваныч тоже, как и всегда рассказал нам очередную историю о своих горных похождениях. Кстати, в рассказах этих постоянно фигурирует его старый приятель – Лицкевич, который, между прочим, собирался этим летом лезть на Уилпату с группой поляков. Чтобы как-то запротоколировать наши деяния, С.И. заполнил один из бланков, которые возил в папке и выдал мне. Сей документ подтверждал, что мы (в частности я) влезли-таки на 1Б и рекомендуется в будущем усугубить :)) . А еще мне была презентована серьезная методичка по страховке и работе с веревкой и ледорубом, которую надо бы прочесть. Как видите, день оказался против ожидания весьма интересным и познавательным. Спать ложимся рано, т.к. прибываем в Москву ранним утром. Поезд опаздывает на час, и Катя уже позвонила своему отцу с тем, чтобы он не торопился приезжать на машине по расписанию и хотя бы немного подольше поспал.
21 июля 2002 г. воскресенье
Итак, мы проснулись, попили чаю и ступили на домашнюю землю. Попрощались с нашим попутчиком и порадовались встречающим, в качестве которых были родители Кати. Потом мама куда-то исчезла, а мы все с отцом Кати набились в Scorpio и поехали по полупустынным улицам к Сереге. Там я вытащил из рюкзака все ненужное, вроде веревки и примуса и отправился любимой тропинкой к метро Пионерская. Погода отличная, настроение тоже. Через тридцать минут я на своем пороге с рюкзаком за спиной и пивом в руках. Отпуск удался на все сто. Завтра на работу. Все.
автор - Банасюкевич Д.В.
неугомонный редактор - Черникова Е.В.
коментарии администратора сайта:
1. Встречать туристов, подвозить туристов, отвозить туристов, провожать туристов и так далее можно силами туристской компании "ВКэнтерпрайс", город Владикавказ, ул. Барбашова, 3. Не бесплатно, конечно. Координаты для связи внизу. Это так, на всякий случай...
2. Пропуска для выхода в горы можем организовывать тоже мы заранее. И тоже не бесплатно, конечно - транспортные расходы, усилия и время оплачиваются.
3. Транскавказская магистраль (Военно-Осетинская дорога) сейчас нормально работает в обычном режиме, пробок практически нет и движение не ограничено.
4. С коровами действительно есть проблемы на дорогах. Но без них не интересно...
5. "При въезде в это ущелье на скале находится монумент – Святой Георгий, который нам запечатлеть не удалось, т.к. фотоаппараты оказались где-то на дне рюкзаков" - даже если и сделали его фото на обратной дороге, можете фотографию посмотреть здесь.
6. Жить можно круглогодично в альплагере "ЦЕЙ". Там мыши не бегают в стенах и три раза в день кормят. Душевный лагерь. Это для тех, у кого нет знакомых в рядах МЧС. Кстати, любимое место Ю. Визбора.
7. Есть ещё кроме Цейского ущелья Дигорское ущелье. Необычайно красивое! И есть переходы оттуда сюда. И есть ещё много интересных маршрутов...
8. Приезжайте!
